ГЛАВА 3
Контроль
— Ты сколько здесь работаешь? — негромко, почти шёпотом спросил Максим, и взгляд у него был такой, что хотелось отойти на полшага.
— Ну… года три, — ответил рабочий, стараясь держаться нагло, но глаза уже забегали.
От него отчётливо тянуло перегаром.
— Понятно. Тогда объясни мне, почему этот станок стоит второй день.
Максим показал глазами на ЧПУ-станок за спиной рабочего.
— Да там… это… фрезу надо поменять, — забормотал рабочий, отводя взгляд. — Она уже тупая, идёт с вибрацией, чисто не режет…
— И что тебе мешает её поменять?
Рабочий замялся, не находя ответа. Максим медленно выпрямился.
— Ты сейчас трезвый?
— Да всё нормально, работаю же…
Максим сделал шаг ближе.
— Ты на работе, рядом с оборудованием, которое в любую секунду может оторвать руку. И ты сейчас говоришь мне «нормально»?
В цеху стало тихо. Максим обвёл взглядом остальных.
— А теперь второй вопрос. У кого здесь есть допуск по технике безопасности?
Никто не ответил.
— Ясно.
Максим на секунду закрыл глаза, словно пытаясь сдержаться. Картина сложилась мгновенно: пьяные люди, простаивающее оборудование и ни одного человека с допуском. Даже для этого цеха такая ситуация была за гранью.
Через десять минут он собрал всех. Людей оказалось достаточно — но каждый был сам по себе. Никакой общей работы, никакой системы.
Максим стоял напротив них, спокойно, без лишних эмоций.
— Слушайте сюда. Сейчас будет коротко. Политика партии меняется.
Кто-то усмехнулся. Зря.
— Первое. С этого момента в цеху ни капли алкоголя. Ни «чуть-чуть», ни «с утра тяжело было».
Он сделал паузу.
— Второе. Пока я не буду уверен, что вы не угробите себя или соседа, без допуска по технике безопасности к станкам никто не подходит.
— Третье. Здесь больше не будет «как привыкли». Будет — как надо.
Он не повышал голос. Но спорить никто не стал.
На следующий день на работу вышли только трое. Но этого было вполне достаточно. Как раз столько, сколько и было нужно Максиму на первое время.
С людьми всегда сложно. Машины предсказуемее, думал он.
На вырученные от продажи «ПИМа» деньги Максим докупил в цех ещё двух роботов KUKA — теперь их стало четыре. Производство он на время полностью остановил. Это было убыточно, но необходимо: гораздо важнее, чтобы всё работало как надо.
Он сел за телефон. Один звонок. Второй. Третий.
— Добрый день. Это по задолженности…
— Да, я понимаю…
— Нет, теперь так не работает.
Он не кричал. Не давил. Он просто не оставлял вариантов.
Деньги постепенно стали возвращаться, долги — закрываться. И только после этого Максим снова запустил производство.
Домой Максим обычно возвращался поздно — злой, уставший и голодный. Лера никогда не устраивала скандалов из-за его вечных задержек. Просто открывала дверь, ставила перед ним еду и садилась рядом. К этому времени дети уже спали, в квартире стояла тишина, и только через час-другой Максим постепенно приходил в себя.
На работе всё кипело. Максим обзванивал старых клиентов Сергея, ездил знакомиться с конкурентами, угождал, льстил, иногда сцепив зубы, выслушивал, как «эта ваша контора в прошлом году нас просто кинула», — и не уставал повторять, что теперь всё будет иначе.
Параллельно он изучал рынок. И чем глубже копал, тем яснее видел: самое перспективное направление — это скульптура.
В стране менялась эпоха. Появлялись новые герои, новые регионы, новые поводы для памяти — а значит, нужны были памятники, монументы, монументальные композиции. Не «здесь и сейчас», а на десятилетия вперёд. Государство, муниципалитеты, частные заказчики — все начинали смотреть в эту сторону. А пенопласт, лёгкий и дешёвый, был отличной основой для будущих произведений в бронзе и бетоне.
Раньше такие вещи делали долго. Скульптор сперва лепил уменьшенную модель — из глины или пластилина, на специальной подставке. С неё вручную снимали точки, масштабировали, выстраивали полноразмерную форму буквально заново — шаг за шагом, миллиметр за миллиметром. Ошибка в начале — и дальше ничего уже не исправишь: материал был тяжёлый, капризный, ошибок не прощал. Месяцы работы. Иногда годы.
Максим пошёл другим путём. Он убрал из процесса всё лишнее и оставил только точность.
Скульптор приносил ему свою ста́нковую модель — уменьшенный авторский оригинал высотой в полметра-метр. Максим снимал с неё 3D-скан, получая объёмную цифровую копию. Дорабатывал её в Blender — там удобно править общую геометрию и пропорции. Потом передавал в ZBrush — программу, в которой лепят цифровую глину: складки одежды, мышцы, выражение лица. Когда модель доводилась до идеала, она масштабировалась под нужный размер, разбивалась на сегменты по габаритам заготовок и уходила в SprutCAM, где превращалась в точные траектории движения.
А дальше за работу брался робот.
Не скульптор. Не подмастерье. Робот.
KUKA фрезеровала не камень и не гипс, а пенопласт — лёгкий, послушный, дающий быструю форму. То, на что раньше уходили месяцы, теперь занимало дни. И качество не страдало — наоборот, точность была выше человеческой.
Так и родилась компания «ПИМтех».
Название получилось не случайным. В нём была вся его семья. Может, со стороны Максим и казался холодным, почти без души, как его любимые машины. Но свою семью он любил безгранично.
Он стал подавать заявки во всевозможные государственные конкурсы и премии: «Новаторы Москвы», «Россия — страна возможностей», «Академия инноваторов», национальные проекты России. Где-то остался участником, где-то стал призёром. Пошли приглашения на интервью, съёмки в интернет-программах, иногда небольшие эпизоды на центральном телевидении и много ещё каких «плюшек». И даже первые спонсорские взносы.
Всю выручку Максим вкладывал в рекламу. Тимофей, как и большинство, считал, что это пустая трата денег, и не упускал случая язвительно прокомментировать: зачем, мол, лить деньги в пустоту. Но Максим знал: одним крупным заказом он отобьёт все вложения разом.
Так и случилось.
Реклама стала работать. О «ПИМтех» начали узнавать в среде, в которой раньше Сергея с Тимофеем никто всерьёз не воспринимал. Пошли новые заказчики — уже не на мелочёвку, а на серьёзные работы.
Максим брался за всё.
И однажды в цех пришёл Константин — скульптор, фамилию которого знал любой, кто хоть как-то соприкасался с миром монументального искусства.
Он был крупным шестидесятилетним мужчиной с осанкой человека, привыкшего входить в комнаты так, чтобы все головы поворачивались. Высокий — на его фоне Максим казался едва ли не подростком. Высокомерный — но Максим уже привык к тому, что в мире искусства все немного со странностями, и не принимал это близко к сердцу.
Константин был скульптором старой закалки, но в то же время очень хорошим бизнесменом. Многие коллеги его недолюбливали — говорили, что он «лепит без души» и берёт количеством, а не качеством. Возможно, в чём-то они и были правы. Но при этом именно его работы стояли на главных площадях, в холлах министерств и в частных коллекциях за рубежом. Не так важно обладать колоссальным талантом, как уметь правильно его преподнести — и это Константин провернул мастерски.
Сейчас его очень зацепила идея ускорить производство и оторваться от конкурентов окончательно. А конкуренция в его мире была бешеная.
Константин неторопливо прошёлся по цеху, остановился у робота и постучал по заготовке.
— Пенопласт?
— Основа, — спокойно ответил Максим. — Дальше доводим: художник прорабатывает обратные углы и те участки, куда не достаёт робот. Если работа идёт под литьё, скульптор наращивает форму пластилином, вносит правки, и уже после этого изделие отправляют на литейный участок — под отливку в бронзе или бетоне.
Константин прищурился.
— Значит, ты создаёшь форму?
— Создаю форму и задаю точность. Литьё, при необходимости, организуем мы. Либо делаете сами.
— Сделаю сам, — коротко отозвался Константин.
Он ещё раз оглядел заготовку.
— И всё это быстро?
— В разы быстрее и дешевле, чем вручную. За счёт просчитанных траекторий и точной модели.
Максим открыл на компьютере 3D-модель.
— Вот так это выглядит до запуска.
Константин наклонился ближе, молча посмотрел, затем перевёл взгляд на робота.
— Если это действительно работает, — сказал он наконец, — у меня есть большой проект. Но сроки сжатые.
— Как всегда, — позволил себе пошутить Максим. — Сделаем.
Константин уже развернулся к выходу, но остановился.
— И вся эта цепочка у тебя где-то сведена в одно?
— Да. От модели до траекторий — всё в одном месте.
Константин едва заметно усмехнулся.
— Удобно. С такой штукой можно далеко зайти.
И что-то в этой усмешке Максиму не понравилось — но осознать это ему предстояло гораздо позже.
Как и предполагалось, заказ был выполнен вовремя. Без песен и плясок, тотального контроля и колких замечаний Константина, конечно, не обошлось. Но всё же.
Сотрудникам приходилось работать посменно — днями и ночами. Но Максим щедро и, главное, вовремя за это платил. Так что в итоге все остались довольны.
И в компании «ПИМтех» появился новый, очень крупный заказчик, приближённый к власти и политической элите.
Сотрудничество с Константином быстро стало приносить хорошие деньги. Но любимая фраза Максима была: «Все яйца не должны лежать в одной корзине».
Да и полученные знания не давали ему покоя. Чем глубже он погружался в ИИ, тем сильнее хотелось внедрять его не точечно, а сразу на всё производство. Видеть не отдельные станки и заказы, а весь цех как единую систему: всё взаимосвязано, всё прозрачно, всё под контролем.
Так Максим вышел на компанию АО «Заслон» — крупнейший российский инженерный холдинг, который занимался в том числе цифровизацией промышленных предприятий. Идея, с которой Максим пришёл, была необычной — таких целостных задач им до сих пор не приносили. Но у «Заслона» были люди, инженерная база и опыт, которых хватило бы, чтобы реализовать её вместе с автором.
Там Максим познакомился с Григорием — инженером лет тридцати пяти, спокойным и собранным человеком, который с первой минуты разговора показал, что хорошо понимает, как устроены сложные технические системы.
— Не модернизацию, — сразу отрезал Максим, когда они сели в переговорной. — Не очередную «надстройку» поверх старого. Мне нужна система, которая будет собирать данные со всего оборудования, не вмешиваясь в его работу. Объединять станки, людей и процессы. И давать картину происходящего в реальном времени.
Григорий слушал внимательно, не перебивая.
— И ещё одно. По этому пункту я стою насмерть. — Максим выдержал паузу. — ИИ — только наблюдатель. Только аналитика. Никакого прямого доступа к управляющим программам роботов. Никакого вмешательства.
Григорий не возразил. Наоборот: его глаза тут же зажглись, как у человека, которому только что вручили задачу мечты. Он подался вперёд, начал говорить быстро, перечислять идеи, рисовать на листе схемы. Энтузиазм был такой, что Максим даже на секунду насторожился — в его опыте люди обычно либо торгуются, либо сомневаются. А такая безусловная горячность всегда выглядела немного подозрительно.
Но он отбросил эту мысль. Григорий понимал материал, говорил по делу — и они довольно быстро нашли общий язык.
Дальше они начали прорабатывать решение вместе. Сбор данных без вмешательства в управление оборудованием. Анализ логов — журналов работы каждого станка. Онлайн-мониторинг. Постепенный переход к предиктивной аналитике — когда система не просто фиксирует поломку, а предсказывает её за несколько часов или дней. А поверх всего — цифровой двойник производства. Виртуальная копия цеха, в которой можно прокручивать любой сценарий, не рискуя ни одной заготовкой.
Максим и Григорий всё глубже погружались в процесс.
Это уже было не просто развитие бизнеса.
Это был следующий ход.
